– Кузен. Ты что меня не узнаёшь? – спросил я.
– Конечно, я тебя узнаю, Ринальдо – обронил он через плечо.
– Но Диего, ты что, не желаешь поприветствовать своего двоюродного брата? – вновь обратился я к нему.
– Прости Ринальдо, но ты мне мешаешь. Я тут пытаюсь написать поэму о птицах… Прошу тебя, уходи. – Он бросил на меня мимолётный взгляд и вдруг полностью повернулся ко мне. – Ринальдо! Как же ты красив! А я раньше и не замечал. Можно, я посвящу тебе стихотворение?
– Парень! Ты в своём уме?! – попытался урезонить его я.
– Если ты имеешь в виду то, каким я был, то не в своём – улыбнулся он. – Всё вокруг преисполнено неземной красоты. Раньше я был как слепой. Теперь, глаза мои открыты. Я люблю этот мир Ринальдо! Мне сейчас очень хорошо. И я искренне сожалею, что ты не можешь разделить со мной радость бытия.
Он глубоко вздохнул и снова повернулся к окну.
– А сейчас, мне нужно сосредоточится на прославлении Вселенной. Иди же брат, и да будет с тобой мир.
Я покинул Диего, будучи ошеломлённым до глубины души. Мой энергичный кузен превратился в проповедника и поэта. И это атеист, который на бумаге и двух слов не мог сложить…
Агент оказался прав. Не прошло и двух минут как такси плавно приземлилось на крыше Воспитательного Центра. Меня встречала целая делегация. Сам Ваковский, двое охранников в форме, с плазменными автоматами на перевес и ещё трое гражданских.
Выбравшись из аэробуса, я демонстративно вытянул руки, всем своим видом выражая оскорблённое достоинство.
– В наручниках нет необходимости, профессор – усмехнулся верзила. – Никто вас за преступника не считает.
– Тогда я требую объяснений! – встрепенулся я.
– Пойдёмте, время не ждет, по дороге вас введут в курс дела ваши коллеги – последовал ответ – Да кстати, вот ваше удостоверение. Будьте добры, повесьте его на грудь – и он протянул мне пластиковую карточку на которой красовалось моё голографическое изображение. На секунду у меня возникло жутковатое ощущение что мне отрубили голову, сфотографировали и поместили на пропуск. Надпись под моей физиономией гласила «Проф. Р. Гонсалес – консультант».
Я огляделся и узнал в одном из штатских своего давнего знакомого профессора Хуго Крайзмана из гейдельбергского университета, специалиста по древнегерманским языкам. Профессор Край, как я его называл, выглядел очень взволнованным, что случалось с ним крайне редко. Взяв меня под руку (кстати, эту его привычку я терпеть не мог и он об этом прекрасно знал) Хуго, представил меня сопровождавшим его господам. Когда те назвались, я удивлённо вскинул брови, ибо их имена были мне знакомы. Это оказались профессора, университетов Стокгольма и Осло – Эриксон и Ормсон. Оба они, так же как и мой немецкий друг, являлись авторитетными лингвистами, специалистами по германо-скандинавским языкам. А так же щеголяли такими же пропусками как и у меня.
– Пойдёмте, дорогой мой Ринальдо – не оставляя мою руку, обратился ко мне Край. – Время действительно не ждёт.
Мы, зашли в лифт и начали спускаться.
– Вы, наверное, спрашиваете себя дорогой друг, что вы здесь делаете – продолжил он в лифте. – Ха, к тому же, вас так сказать препроводили сюда силой.
– Ничего смешного не вижу! – начал закипать я, пытаясь прикрепить удостоверение к лацкану своего пиджака.
– Ну что ж, пожалуй вы правы, Ничего смешного в сложившейся ситуации нет – скорбно приподнял густые каштановые брови немец. А за тем, снова улыбнувшись продолжил. – Но согласитесь, довольно забавный факт заключается в том, что «проклятый гном», желает разговаривать только с «воином» пленившим его. А этим, с позволения сказать «воином», как известно большей части человечества, являетесь именно вы.
– Разговаривать со мной? – снова удивился я. Но на каком языке он говорит? Да и о чём нам с ним говорить?
– О, прекрасные вопросы друг мой! – оживился профессор. – Но, я отвечу только на первый, а любезный агент Ваковский на второй.
Я недоуменно уставился на него и сделал приглашающий жест рукой.
– Я весь внимание, Край.
– Видите ли Ринальдо – почесав затылок, начал отвечать немец. – Он говорит на языке цвергов! Стойте, стойте, сейчас объясню! Этот язык нечто среднее между древним верхне-германским диалектом, исландским и древне-шведским.
Двери лифта раскрылись и мы вышли в длинный коридор с множеством дверей по обеим его сторонам.
– В общем мы втроём, Ормсон, Эриксон и я, кое как его понимаем и как говориться, с грехом пополам, совместными усилиями можем служить переводчиками – с ноткой сожаления в голосе закончил Хуго. Судя по всему, сложившееся положение, Крайзмана устраивало не совсем. Он бы предпочел работать сам и стать единоличным автором нового словаря цвергов.
– Теперь по поводу темы для разговора – живо перехватил инициативу агент. – Мы, будем инструктировать вас профессор какие вопросы задавать, а эти трое господ будут переводить. Нас интересует абсолютно всё. И конечно в первую очередь, всё что касается следующего нападения.
– И конечно он вам всё тут же разболтает! – не выдержав, съязвил я. – С какой стати ему вообще что-то кому-то рассказывать?
– Всё верно господин Гонсалес – неожиданно для меня согласился агент. – Гном действительно не готов разговаривать с кем бы то ни было кроме вас. И вот в чём загвоздка. Судя по всему этот парень действительно верит, что является вашим рабом.
– Простите, кем является?!! – выдавил я, от удивления чуть не захлебнувшись собственной слюной. – Кхе, кхе. Да с какой стати?! Этого мне ещё не хватало! Может вы его не правильно поняли? – с надеждой оглядел я всех присутствующих снизу.
– Правильно, правильно дорогой – ответил за всех немец. – Слово «срайкх», без сомнения означает раб. – при этом два скандинавских профессора согласно кивнули в унисон.
– Кто бы мог подумать – уже весело и как бы с укоризной продолжил Хуго. – Рабство возродилось в современном мире! И первый рабовладелец именно вы Ринальдо! А на вид такой приятный молодой человек… – и он весело загоготал. Посмотрев на мою ошеломлённую физиономию, прыснули и все остальные. Мне же было совсем не до смеха. И так, я стал первым рабовладельцем современного мира и совершенно не представлял, что мне со всем этим делать.
Глава 3
Присяга
Повернув за угол, мы вошли в нужную дверь за которой сидел охранник, мгновенно вскочивший при виде нашей группы. Последовав примеру остальных, я предъявил свой пропуск и был пропущен за следующую дверь.
Мы оказались в лаборатории, которая представляла собой довольно просторный, светлый зал, дальняя стена которого была сделана из какого-то, на вид очень прочного, прозрачного материала. По помещению сновали люди в белых халатах. Другие несколько человек, расположились вдоль стен, уставившись на экраны со всевозможными таблицами и графиками. Еще одна группа людей находилась у прозрачной стены, наблюдая за мониторами со всевозможными медицинскими показаниями, отвечающими за пульс, деятельность головного мозга, кровяное давление и т. д. и т. п.
Всё это я заметил пока мы направлялись прямиком к явно отвечающему за всю эту кутерьму, крупному, лысоватому человеку. Он уже повернулся к нам лицом и по его осанке и позе, а так же по тому как вытянулся Ваковский, я понял что, он и является главным.
– Господин Вебер, сэр. – с явным уважением в голосе обратился к начальнику агент. – Позвольте представить вам профессора Ринальдо Гонсалеса, который любезно согласился со…
– Любезно согласился?!! – тут же, «взорвался» я перебив его. – Наглая ложь! Да этот ваш дылда Ваковский меня арестовал!!! Причём прошу заметить, совершенно безосновательно! Вы это понимаете?!
– Ну что ж, господин профессор – наклонился ко мне лысоватый, слегка улыбнувшись. – Я наслышан о вашем, мягко скажем не совсем покладистом характере и рад что слухи соответствуют правде. Так вот, приказ о вашем аресте, попрошу заметить, совершенно ОСНОВАТЕЛЬНО, был отдан агенту Ваковскому лично мной. Дело в том, что вы, как и любой другой гражданин обязаны содействовать силам национальной безопасности. Это гражданский долг каждого. Если вы отказываетесь сотрудничать, мы имеем полное право арестовать и заставить вас. Или же просто вас перевоспитать. Нужное оборудование у нас уже наготове. Надеюсь вам это понятно, ГРАЖДАНИН Гонсалес?
При этих словах, Хуго стоявший слегка позади красноречиво хмыкнул. Даже не оборачиваясь я знал что на его холённом, немецком лице появилась наглая ухмылка. Два скандинавских лингвиста, при этом отчаянно пытались сделать вид, что их на самом деле нет в данном помещении.
Ну что ж, видимо здесь было не время и не место буянить. Мне оставалось только беспомощно кивнуть. Нечего сказать. Доводы были железные.
